Функционально я был стандартным вибратором класса ВИП, несомненно очень дорогим, с автономно вращающейся головкой, свободно вращающимися маленькими шариками в желобках вдоль всего ствола, с регулируемой вибрацией и усиками на яичках для стимуляции клитора. Но цвет! А форма?! И какой массовик-затейник сделал меня в виде…дерева?! Ствол цвета и структуры ствола дерева, но головка – ядовито-салатового цвета, вся бугристая и волнистая, и даже усики внизу – аки две травиночки зелененькие!
Молодой человек, купивший меня, сначала нещадно меня гнул и крутил, измывался быстрой регуляцией вибраций, стучал мною по прилавку, нюхал и даже щипал! Когда он вернул меня в нежные дрожащие руки продавщицы – я сначала несказанно возрадовался! Но – увы и ах – напрасно и очень рано. Она сменила во мне батарейки (этого мгновения хватило, чтоб я понял, что такое смерть! К счастью это была лишь краткая потеря сознания) и упаковала в отвратительно душную и тесную коробку. Но и это оказался не предел! Коробку со мной внутри все тот же хамоватый молодец засунул в огромный рюкзак. Там воняло, было еще и темно, и даже через мою коробку со всех сторон меня жали и нещадно давили – бутылки, коробки, банки! И при этом периодически весь рюкзак изрядно встряхивали, подбрасывали, от чего все мы перемешивались, и меня опять жало, давило и стукало со всех сторон.
Снаружи доносился смех, крики, гудки машин и визг тормозов. И вдруг – бээээээмсь!!! Сильнейший удар и вдруг покой. Наступило минутное затишье. Потом снаружи донеслись совсем иные крики, визг паники. Вой сирены. Рюкзак, в котором я был заточен, рывком подняли и вновь шмякнули о твердую плоскость. Опять вой сирены и нестерпимая тряска.
Чуть позже на какое-то время меня оставили в покое. Но это длилось не долго. Вскоре некто стал рыться в рюкзаке. Опять толкотня и удары. Разумеется, ко мне первому проявили интерес. Грубые руки девушки в белом халате и шапочке извлекли меня под истерический свет ламп. Единственный плюс – меня вынули из душной тесной коробки. И…засунули под кран с холодной водой! Бр-р-р-р-р…отвратительно пахнущее мыло въедалось в мои поры. Благо, экзекуция длилась не долго.
Сначала была недолгая эйфория. Наконец со мной занялись любовью! Груборукая женщина оказалась очень чувственной, влажной, мягкой и нежной внутри. О, как она меня любила, как ликовала податливая плоть! Как искренне предавалась восторженным ласкам со мной! Она даже поцеловала мою глупую зеленую головку на прощание и, ополоснув на скорую руку под краном…засунула меня вновь в жесткую коробку, а затем в душный рюкзак! Мерзавка неблагодарная!
Через недолгое время тишины я вновь услышал голоса и смех снаружи. Меня снова извлекли на свет. Группа разнополых людей в белом и салатовом. Мяли, крутили, щипали, гнули. А потом я познал ад! Меня грубо хватали мужские руки и лупили мною кого-то по плечам, спине, по попе! Другие руки силой вырывали меня и начиналось все сначала – удары, щелчки, кошмар! Нескончаемая череда грубых сильных рук, битье мною разнообразных предметов, катание моей головкой шариков и ручек по столу…как невообразимо разнообразно бывает извращение! Присоской, находящейся у моего основания, под яичками, меня приклеили к окну и надевали на меня всевозможные игрушки, пока присоска не выдерживала и я не падал на пол. Потом меня прилепили вертикально, к столу и – невероятный изврат! – натыкали в меня несметное количество иголок от шприцов. Острия мучительно впивались в мое тело, а неугомонные люди с другой стороны в иголки вставляли маленькие еловые веточки. Впрочем, цвет мне шел, и я немного примирился с суровой действительностью.
Толпа удалилась и я остался стоять, страдая. Потом послышались шаркающие шаги и плеск воды. Вошла старуха в белом. Вскрикнула. Обошла стол, на котором я стоял, кряхтя залезла на табурет и открыла окно. Попричитала заунывно и…
Чувство полета было незабываемым. Но падение! Я шмякнулся в ледяную жижу, и иголки со страстью впились еще глубже в меня. Подскочило дурно пахнущее, косматое грязное животное, понюхало меня, попыталось полизать. Иглы мешали, и оно стало катать меня грубой тяжелой лапой с жуткими когтями. Было очень больно, но все же большая часть иголок отвалилась. Но животное вдруг обняло меня и стало любовно облизывать. В итоге оставшаяся часть иголок была извлечена из моего израненного многострадального тела, но ласковое животное со странными понятиями любовной игры на прощание пару раз очень ощутимо тяпнуло меня здоровенными зубищами. Животное ушло. Бросило меня! Но пришло другое вскоре, с шелковистыми, мило пахнущими волнами шерсти. Повизгивало любовно, нежно касалось меня то носом, то лапой, изящно перекатывало с боку на бок. Затем таки отважилось, аккуратно взяло меня в пасть (но не так как надо, а поперек – вот глупое!) и куда-то мы побежали.
Я оказался в руках у маленького человечка. Он изумленно вертел меня в крошечных ручках, потом показал ватаге таких же маленьких существ. Кто-то ойкнул, кто-то взвизгнул, взрыв смеха. Меня швырнули на землю. Подняли. Опять швырнули. В итоге маленький человек оббил мною снег со своих коленок и дубленки, а потом равнодушно швырнул меня под ёлку. Его ласковое животное проверило, удобно ли я лег, и прощально лизнуло меня в бок.
Ёлка, под которой я лежал, сияла огнями. У меня начиналась истерика от беспрерывных миганий и вспышек, от холода, отвращения к собственной нечистоте и кошмарной звуковой какофонии. Было обидно за судьбу: за то, как мало любви я познал, и что не выполнил свое гордое предназначение.
Невдалеке от меня упал какой-то прямоугольный яркий предмет. Некто нагнулся, чтобы его поднять, но предмет приоткрылся и из него выкатились тонкие белые палочки с небольшой рыжеватой полосой на одном конце. Я увидел руку, бесспорно мужскую. А рука словно увидела меня. Аккуратно подняла с земли.
С любопытством рассматривал меня парень. Улыбался красиво очерченными губами. Не издевался. Просто включил и выключил. Потом зажал меня подмышкой. В руках он крутил круглую плоскую коробочку, от которой тянулся тонкий шнур с дугой, на концах которой были небольшие мягкие подушечки. Что-то мягко щелкнуло в самой коробочке, и он извлек из нее две батарейки. Такие же, как вставила в меня молоденькая продавщица в секс-шопе. Лишь на миг меня обуяла ностальгия – нет, таки немалую жизнь я уже успел прожить, велик путь проделать! А парень опустил свои батарейки в карман своей же куртки и вдруг…спокойно так вскрыл мой сердечный клапан, вытащил мои батареечки и вставил в свою коробку! Мое почти безжизненное тело он повесил на ветку сумасшедше переливающейся ёлки, надел дугу на голову, закрыл подушечками свои уши и спокойно двинулся прочь…
Алёна Кавардакова